Неточные совпадения
—
Мама?
Встала, — отвечала девочка.
«
Мама, а я еще не сплю», — но вдруг Томилин, запнувшись за что-то, упал на колени, поднял руки, потряс ими, как бы угрожая, зарычал и охватил ноги матери. Она покачнулась, оттолкнула мохнатую голову и быстро пошла прочь, разрывая шарф. Учитель, тяжело перевалясь с колен на корточки,
встал, вцепился в свои жесткие волосы, приглаживая их, и шагнул вслед за
мамой, размахивая рукою. Тут Клим испуганно позвал...
— Он даже перестал дружиться с Любой, и теперь все с Варей, потому что Варя молчит, как дыня, — задумчиво говорила Лидия. — А мы с папой так боимся за Бориса. Папа даже ночью
встает и смотрит — спит ли он? А вчера твоя
мама приходила, когда уже было поздно, все спали.
А через несколько дней, ночью,
встав с постели, чтоб закрыть окно, Клим увидал, что учитель и мать идут по дорожке сада;
мама отмахивается от комаров концом голубого шарфа, учитель, встряхивая медными волосами, курит. Свет луны был так маслянисто густ, что даже дым папиросы окрашивался в золотистый тон. Клим хотел крикнуть...
Но каково было мое изумление, когда вдруг
встала мама и, подняв передо мной палец и грозя мне, крикнула...
Когда
встали из-за стола, я подошел к
маме, горячо обнял ее и поздравил с днем ее рождения; за мной сделала то же самое Лиза.
Мама тотчас же
встала и увела с собой соседку.
— Я так и знал, что ты так примешь, Соня, — проговорил он. Так как мы все
встали при входе его, то он, подойдя к столу, взял кресло Лизы, стоявшее слева подле
мамы, и, не замечая, что занимает чужое место, сел на него. Таким образом, прямо очутился подле столика, на котором лежал образ.
Я
встал с постели и прямо кинулся целовать
маму.
В то утро, то есть когда я
встал с постели после рецидива болезни, он зашел ко мне, и тут я в первый раз узнал от него об их общем тогдашнем соглашении насчет
мамы и Макара Ивановича; причем он заметил, что хоть старику и легче, но доктор за него положительно не отвечает.
Но тут
встала со скамейки и быстро приблизилась другая тень. С трепетом и ужасом узнал в ней Александров свою мать, свою обожаемую
маму. Узнал по ее легкому, сухому кашлю, по мелкому стуку башмаков-недомерок.
Прежде всего упомяну, что в последние две-три минуты Лизаветой Николаевной овладело какое-то новое движение; она быстро шепталась о чем-то с
мама и с наклонившимся к ней Маврикием Николаевичем. Лицо ее было тревожно, но в то же время выражало решимость. Наконец
встала с места, видимо торопясь уехать и торопя
мама, которую начал приподымать с кресел Маврикий Николаевич. Но, видно, не суждено им было уехать, не досмотрев всего до конца.
Теперь, восстанавливая все в памяти, я думаю, что эта потребность превращать работу в какое-то радостно-жертвенное мученичество лежала глубоко в маминой натуре, — там же, откуда родилось ее желание поступить в монастырь. Когда кончались трудные периоды ведения детского сада или хозяйничания в имении, перед
мамой все-таки постоянно
вставала, — на вид как будто сама собой, совсем против волн
мамы, — какая-нибудь работа, бравшая все ее силы. Папа как-то сказал...
На другой день утром Боря, сбежав к нему, сказал, что
мама захворала и не
встанет сегодня.
— Нет, ты умна, — сказала Катя решительно и серьезно, — это я знаю. Только раз я утром
встала и так тебя полюбила, что ужас! Ты мне во всю ночь снилась. Думаю, я к
маме буду проситься и там буду жить. Не хочу я ее любить, не хочу! А на следующую ночь засыпаю и думаю: кабы она пришла, как и в прошлую ночь, а ты и пришла! Ах, как я притворялась, что сплю… Ах, какие мы бесстыдницы, Неточка!
— Да нет же,
мама, ничего. Я сейчас
встану.
Любовь (бросаясь к ней).
Встань,
мама, это бесполезно!
Георгий Дмитриевич (
встает). Поцелуйте их,
мама, я не могу.
Начался тот разговор, который затевают ровно настолько, чтобы при первой паузе
встать, зашуметь платьями, проговорить: «Je suis bien charmée; la santé de maman… et la comtesse Apraksine» [Очень, очень рада… здоровье
мама…
—
Мама! мне так не хочется, — сказала Наташа, но вместе с тем
встала.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день
встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтоб они все: она,
мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака́ бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны à la grecque. [по-гречески.]
— Соня? ты спишь?
Мама? — прошептала она. Никто не ответил. Наташа медленно и осторожно
встала, перекрестилась и ступила осторожно, узкою и гибкою босою ступней, на грязный холодный пол. Скрипнули половицы. Она, быстро перебирая ногами, пробежала как котенок несколько шагов и взялась за холодную скобку двери.